Нужно ли реставрировать иконы?

Но как же отнестись к очистке икон?

По поводу этого вопроса художники уже раскололись на два враждебных лагеря, яростно нападающих друг на друга.

Одна сторона, по-видимому, не находя ничего интересного в темных иконах, желает поскорее увидеть их очищенными, чтобы они были восстановлены в первоначальном виде, чтобы были сняты все налеты, лессировки, все слои живописи, изображающие подчас совершенно другие сюжеты, нежели первоначальный слой, прилегающий к самому левкасу; восторгаются чистотой и яркостью красок, появляющихся из-под грязного слоя олифы и копоти.

Другая же сторона находит, что дело очистки икон – дело преждевременное. Еще мало наработано в этой области, недавно только начали изучать, интересоваться иконами; сами реставраторы еще расходятся в тех или других приемах реставрации.
Так, например, очищенные иконы покрываются теперь политурою; это практикуется последние пять лет и еще не установлено, как сохранит политура икону.

Краски на иконах после очистки свежи и ярки, но уже спустя шесть часов они начинают желтеть, причем появляются сперва пятна, а потом все становится желтым; если очистить другие куски на иконах, то последний кусок ярко отделяется от только что очищенных. Еще совершенно неизвестно, откуда происходит это явление – вначале постепенное пожелтение, а потом потемнение.

Вообще, физикам и химикам следовало бы делать многолетние опыты и поработать над подобными вопросами.

Несмотря на дурные условия, в которых сохранялись иконы (копоть, перемалевки), они чудесным образом сохранили яркость и свежесть первоначальной живописи; это только доказывает, что олифа служила прекрасным светофильтром, и можно пожелать, чтобы политура дала те же результаты; снять же политуру с уже замученной иконы будет чрезвычайно трудно.

Эти разногласия, которые держатся в лагере реставраторов, весьма важного характера, и в интересах охраны искусства было бы важно знать, кто прав, и вообще иметь более подробные исследования, так как мы иначе рискуем тем, что все, что очищено, может пропасть.

Правда, бывают такие потемневшие иконы, на которых ничего не разберешь; все тона совершенно почернели, и в таком случае трудно удержаться от их очистки; но для этого достаточно было бы снять верхний слой; если рассматривать в микроскоп кусок олифы, то окажется, что только самый верхний слой темный, нижний же сохранился в первоначальной свежести.

Конечно, приятно открывать свежие и яркие нижние слои, но мы могли бы на первых порах изучить эти краски и их сочетания в миниатюрах, где свежесть их сохранилась, чужая рука не переписывала раз написанное; или же ограничиться только некоторыми очищенными экземплярами; огульная же очистка всех икон вещь легкомысленная.

При очистке икон выдвигаются очень неприятные вопросы. Кто должен быть судьею; когда чистить икону; что чистить, какие слои снимать, на которых остановиться? Признать ли за праведного судью Академию? Боже сохрани! Стоит только вспомнить, каким искусством она наполнила наши храмы. Может быть, археологов? Но до сих пор ни в России, ни в Западной Европе никто эстетическими исследованиями иконописи не занимался. Только в самое последнее время между эстетами и некоторыми художниками замечается интерес к изучению художественной ценности иконописи – и дай Бог, если эти последние приступят к работе.

Тот, кто свою жизнь посвятил искусству, кто после скитаний по чужим искусствам подходит снова к иконам, тот находит в них столько красоты, как ни в какой другой живописи; тот может возмущаться хладнокровием власть имущих реставраторов, так далеко стоящих от этого искусства.

Одно можно только сказать, что экспериментами могут заниматься частные коллекционеры и ученые, что весьма желательно, но если этим делом начнут заниматься музеи, церкви, общественные хранилища, если они будут жертвовать общественным имуществом ради сомнительных миражей, то это будет крайне прискорбно! Задачи таких учреждений нужно сузить – чтобы они только собирали и сохраняли сокровища.

Уж по той причине, что при энергичной чистке фактура иконы пропадает навеки, надо подходить к этому процессу с осторожностью.

Очищенные иконы имеют как будто ободранный вид, как будто пригнаны под западноевропейскую живопись, иначе говоря, – иконы исчезают.

Вспоминаются темные Георгии, с такой своеобразной темной поверхностью, с такими переливами коричневых и золотых тонов и блесков, одетые в золото и серебро, – таких тонов не найти ни у Рембрандта, ни у Леонардо, ни у Рибера.

Share

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *